ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД
Я влюбился в Париж заочно, еще будучи мальчишкой: по фотографиям, по зарубежным фильмам, по книгам… Но хорошо помню день, толстый голубоватый журнал у меня в руках и острое предчувствие: я обязательно побываю в Париже, я обязательно буду бродить в весеннем парке Монсо, разглядывая фантомные, несуществующие скульптуры наших русских писателей, волею автора только что прочитанной книги размещенные в пестром цветочном пространстве маленького заветного кусочка Парижа, города, о котором наши так мечтали, так ни разу и не побывав…
Да, я был настолько уверен в этом будущем, что можно сказать – знал его, несмотря на смурные времена и приземленные обстоятельства тогдашнего моего бытия.
Так оно и сбылось однажды, в конце девяностых годов прошлого века: был Париж, и парк Монсо, и белые "писательские" скульптуры в нем, выдуманные вперемежку с реальными, русские вперемешку с французскими.
С тех пор я много раз бывал в Париже, бродил, где хотел, по паркам, бульварам, музеям, набережным... всегда весною, и каждый раз я чувствую себя счастливым, и каждый раз меня пробивает недоумение, столь же острое, как и то старинное предчувствие встречи: почему, ну, вот, почему тому же Булгакову или Платонову это было запрещено?
Да, я был настолько уверен в этом будущем, что можно сказать – знал его, несмотря на смурные времена и приземленные обстоятельства тогдашнего моего бытия.
Так оно и сбылось однажды, в конце девяностых годов прошлого века: был Париж, и парк Монсо, и белые "писательские" скульптуры в нем, выдуманные вперемежку с реальными, русские вперемешку с французскими.
С тех пор я много раз бывал в Париже, бродил, где хотел, по паркам, бульварам, музеям, набережным... всегда весною, и каждый раз я чувствую себя счастливым, и каждый раз меня пробивает недоумение, столь же острое, как и то старинное предчувствие встречи: почему, ну, вот, почему тому же Булгакову или Платонову это было запрещено?