О`Cанчес (hokkrok) wrote,
О`Cанчес
hokkrok

Categories:

РОМАН - ОТРЫВКИ И ОБРЫВКИ

В последнее время получил несколько писем подряд, с вопросами, когда, дескать, будет закончен и выложен роман "ПИНКА УДАЧЕ"?
Таких писем немного, но они есть. Дело в том, что когда-то я обещал сам себе закончить его к июлю, но теперь уже очевидно, что не успеваю. разве что к сентябрю, да и то навряд ли.
Выкладывать написанное в дополнение к трем ранее выложенным отрывкам ( http://lit.lib.ru/o/osanches/text_1450-1.shtml ) тоже не могу, нельзя, весь остальной роман должен поступить к читателю целиком. Я автор, я убежден, что должно быть именно так. Но неназойливые читатели мои, сетевые и оффлайновые, коих я уважаю и для которых пишу, должны быть уверены, что я не сплю, каждый день усердно работаю и когда-нибудь его закончу. В этой связи я решил выкладывать время от времени мелкие обрывки романа, но такие, чтобы не прояснилась его архитектура, чтобы сюжет до времени остался сокрытым...
Роман сюжетный, четко структурированный, городской-бытовой, не фэнтези и не боевик, хотя есть в нем место и для "жесткача", и для пространных авторских рассуждений, и для завихрений, призванных сносить крышу читателям, привыкшим к ортодоксальной действительности, и для персонажей, часть из которых выдумана, а часть известна всему миру.
В предлагаемом отрывке как раз идут как авторские рассуждения, Это небольшой отрывок, основная часть его лежит под "катом". Некоторые фразы могут показаться знакомыми читателям Жудня и это естественно, ведь мой журнал - это моя студия.
Итак:
В Петербурге, в сравнении с другими мегаполисами, заметно меньше плесени и крыс - сказывается недостаток солнца. Из иных отличительных особенностей можно отметить и так называемые белые ночи, и непривычное для современного города количество речек, островов, каналов, разводных мостов, и элегантную архитектуру «исторического центра», созданного по единому плану царя Петра и его сподвижников-продолжателей…
А вот окраины подкачали!.. Иной раз, только по автомобильным номерам возможно отличить новостройки Санкт-Петербурга от московских, омских или новосибирских «черемушек» – очень уж все однотипны. Со времен советской власти так уж повелось, и чем дальше, тем шире становилась архитектурная и эстетическая пропасть между обветшалой, на корню гниющей, умирающей, но все еще восхитительной Северной Пальмирой, и этими унылыми, от рождения уродливыми районами и проспектами «передовиков», «энергетиков», «сикейросов», «имени солдата корзуна»… Впрочем, в советскую эпоху по умолчанию считалось, что если и есть некий небольшой диссонанс между старыми и новыми градостроительными традициями, то он будет запросто и безболезненно выправлен по мере дальнейшего бурного развития и так уже до небес развитого социализма, надо лишь еще немножко подождать и потерпеть. Не дождались, не хватило терпения, кончилась недосоветская власть с псевдокоммунистической начинкой.
А Санкт-Петербург не умирал, хотя и был глубоко, почти безнадежно болен, тлел, но держался - духом и памятью своих традиций, гордостью и любовью своих горожан. В постсоветское время этой тяжелейшею проблемой, спасением города, озаботился Анатолий Собчак, новый городничий Питера, первый и последний мэр Санкт-Петербурга, пришедший на смену секретарям коммунистических обкомов. Денег в бюджете у городских властей того периода водилось очень мало, а опыта управления и градостроительства не было вовсе, отсюда и предельная скромность оздоровляющих результатов начала девяностых… Тем не менее, Ленинград, который и при Кирове, и при Романове не стеснялся и не боялся именовать себя в бытовых разговорах Питером, вернул (официально, в результате народного голосования) и принял прежнее имя, в полной уверенности, что обретет рано или поздно былое величие – и это «возвращение к истокам» оказалось самым важным, самым «духоподъемным» достижением девяностых. Мэра сменили губернаторы: Яковлев, затем Матвиенко, при всех своих достоинствах и недостатках также далеко не равнодушные к судьбе родного города; накапливался постепенно опыт, наполнялся бюджет. В это время, на переломе тысячелетий, в высшие эшелоны местной и федеральной власти широким потоком хлынули новые люди, готовые решительно перестраивать на взаимовыгодной основе свою и окружающую действительности: в Петербурге их, жаждущих «делать фортуну и карьеру», скопилось особенно много, целые когорты. Голодные, но жилистые «питерские» потихонечку-помаленечку, плотно держась друг за дружку, проникали в столичный политический бомонд, битком набитый дряблыми, ленивыми, очумевшими от благополучия москвичами (благополучия относительного - что называется, мелкопоместного, - но весьма заметного на фоне всей остальной страны), пока, наконец, не захватили все командные высоты в Кремле, на Охотном ряду и в Белом доме. Да, «питерские» захватили Москву, однако в реальном итоге это Москва, подобно древней могущественной богине, захватила, поглотила и перетерла, переварила «питерских», заново слепив из поглощенной массы образцовых москвичей, свою очередную финансово-политическую элиту. Вроде бы и новую – но по собственному привычному образцу и подобию.
Владимир Владимирович Путин - и будучи президентом, и на премьерском посту - не раз говорил во всеуслышание, что отныне он считает себя москвичом. Да, говорил, как думал, а говорил он правду: живешь в Москве, работаешь, весь по уши в делах и проблемах московских и федеральных, в конечном итоге неминуемо замыкающихся на Москву, – значит москвич, душой и телом, а иначе не будет порядка ни в делах, ни в сердце. Президент Медведев, Дмитрий Анатольевич, предпочитал отмалчиваться на сей счет, но поступками подтверждал: да, и он москвич отныне, такова неумолимая логика власти и работы.
Тем не менее, властительные питомцы, даже и присягнув на верность Москве, не хотели быть неблагодарными по отношению к «малой родине»: Санкт-Петербург, который раньше всех распознал и принял новые стремительные времена и привык, в отличие от венценосной старшей сестры, не только выживать, но даже развиваться на собственных ресурсах, как бы на подкожном жиру предприимчивости, получил от бывших своих земляков колоссальную помощь, финансовую, организационную, иную потребную…
Шли дни, недели, месяцы, годы – и как-то так постепенно, шажочек за шажочком, штришочек за штришочком, Питер стер с себя клеймо «великого города с областной судьбой», чем дальше, тем все более уверенно и уже без иронии называемый в народе «северною столицей». Конечно же, до умопомрачительных московских денег и размаха Петербургу по-прежнему было как пешком до Луны, однако свершилось главное, такое долгожданное: город стал выздоравливать. При ком началось возрождение – при Собчаке, при Яковлеве, при Матвиенко? – По большому счету сие не так уж и важно: старались и хотели этого все, вне зависимости от партийной принадлежности, наличия ресурсов, административных возможностей и умственных способностей. Безусловно, что и до них, при «совецко-партейной» власти, первые секретари обкомов не желали городу зла, видели его в своих мечтах и на бумажных планах удобным и процветающим, но… Выполнение плана пятилетки по строительству квадратных метров жилья, а еще лучше – перевыполнение встречного плана по освоению выделенных на это средств, выглядело в отчетах куда как эстетичнее, да и полезнее для служебного благополучия, нежели нескончаемый ремонт ветхого жилого фонда или постоянно растущие объемы социального долгостроя в районе домов-кораблей где-нибудь на улице имени Руднева (архитектора Льва Руднева), труды и наследие которого, кстати говоря, в Петербурге прочно забыли, а в Варшаве помнят и по сей день.
Но вернемся вперед, в третье тысячелетие. Не связанные пустозвонной пролетарской идеологией, заведомо невыполнимыми планами повышения народного благосостояния, косностью псевдоэкономических нормативов, новые городские власти стали выглядеть в глазах современников гораздо умнее и начали действовать заметно рачительнее своих краснознаменных предшественников. Ах, если бы еще не было в новых временах воровства, некомпетентности и головотяпства!.. Да куда же без них на российских просторах?.. Живы и здоровы, и дальше готовы… Законный вопрос - надолго ли, и насколько долго? На наш с вами век хватит, а дальше кому-нибудь видно будет.
Город оживал и расцветал, постепенно, узкими проталинками, словно заброшенный сад, переживший долгую лютую зиму: открыли в свободный доступ внутренний дворик Эрмитажа, построили по-современному щегольский вантовый мост, всерьез взялись за реставрацию соборов Петропавловской крепости… Но одно дело вымостить гранитными плитами Невский проспект, или даже потихонечку претворять в жизнь настоящий, основательный ремонт старопитерского жилого фонда, не ограничиваясь, как встарь, небрежной жульнической побелкой и покраской фасадов, а другое – превратить город Петербург в единое целое, так, чтобы не разделялся Питер на аристократический Санкт-Петербург и плебейские ленинградские хрущёвники! Всяк сущий в разуме, от губернатора, горько вздыхающего над статьями расходов и доходов, не желающими сливаться воедино, до черного как смоль сенегальского иммигранта-дворника, ныне патриота новой родины, важно метущего дорожки за чугунною оградою роскошного кондоминиума на Крестовском острове, не мог не задаваться этим проклятым вопросом: неужели возможно воплотить мечту в реальность, не прибегая к помощи технологически продвинутых инопланетян и всемогущих богов? И как именно??? Снести к чертовой матери Купчино и Гражданку, прочие неотрущобы, а вместо них насадить скверы и парки, окаймленные таким количеством кваренгообразных дворцов, чтобы там, в просторных отдельных квартирах с четырехметровыми потолками, разместилось без давки все осчастливленное население бывших ленинградских окраин? Бред, глупость, дичь! Для подобного градостроительного чуда не хватило бы, в реальное обозримое время, ни скромного питерского бюджета, ни золотого московского, ни даже совокупного всероссийского! Да и новым временам для новых людей потребны иные, свежие события и вещи, а не перелицовка старых. Элегантное вчера становится безвкусным сегодня. Увы, такова действительность, а действительность, как однажды написал Лук в одном из своих романов, всюду хозяйка, кроме политики и любви.
Однако же, Город, в отличие от краткоживущих людей, может позволить себе ждать и не спешить, поэтому Город милостиво определил своим одумавшимся поселенцам исходить из возможного, лишь бы их усилия были направлены в нужную сторону: соединять, а не терзать и расчленять! Через век-другой заживут, затянутся раны и шрамы, город вернет себе не только прежнюю красоту, но и новую, молодую силу, дерзость - и вот тогда уже держись, Париж и Барселона, Флоренция и Рим!
Subscribe

  • А Я ПРИДУМАЛ ВОТ ЧТО...

    Мне нравится выдумывать новые формы в старых смыслах и наоборот. К примеру, вглядываюсь я в слово «реклама». И так и сяк его катаю в серых извилинах…

  • ДОН КИХОТ

    Удивительные совпадения случаются в нашей жизни! Вот, например, вчера, 31 июля 2021 В Мариинке этим балетным вечером шел «Дон Кихот»…

  • ОТ ФИЛОСОФА-ПРИМИТИВИСТА

    Слишком уж многие из нас оттачивают свои невежество и лень до стадии дурака.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments