October 29th, 2017

ДУМАЮ И УВЕРЕН

Среди всех поэтических произведений Пушкина, я более всего ценю IV и V главы из «Евгения Онегина»: они прекрасны, гениальны!
Тем не менее, долгие годы (стоило лишь взяться перечитывать) меня царапала, мне весьма не нравилась своей немыслимой корявостью строка:
«Стоял ноябрь уж у двора»

Но наше северное лето,
Карикатура южных зим,
Мелькнет и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим.
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.

В вышеприведенной строфе, среди остальных (великолепных!) слов, строк и образов, эти две:
«Мелькнет и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим» – также не шедевральны, с позиции высокого стихосложения, но строка:
«Стоял ноябрь уж у двора»
(Сравните с другой, блистательной:
«Уж небо осенью дышало») – откровенно неуклюжа.
И мне всегда казалось странным: почему он сам этого не видел!?
Однако, совсем недавно снизошло на меня озарение, которое хоть и не оправдывает целиком (в моих глазах) злополучную строку, но в значительной степени извиняет ее, такую…
Считаю и уверен, что в той строфе Пушкин изобрел смысловой неологизм!
В русском языке сплошь и рядом звучит: «лето на дворе», «на дворе туман, слякоть, утро…»
Но до Пушкина никто, пожалуй, не додумался держать осень «у двора»!
У дверей – да, у ворот – да, у двора – нет!
Александр Сергеевич, будучи несомненным русским гением, первым среди главных, был еще и первопроходцем, именно он и формировал истоки современной русской словесности, поэтому для подавляющего числа потомков остаются незамеченными «само собой разумеющиеся» находки, новации, вроде словесных образов «у двора», «толоконный лоб»…
Итак, образ рожден, осталось вместить его в четырехстопный ямб, где присутствует слово «ноябрь», из которого выпирает при устном прочтении два с половиной слога вместо двух, и Пушкин, после долгих раздумий (или вообще без оных) дополняет в строку недостающую стопу: слово «уж», коль скоро оно верно послужило ему в предыдущих строках.
Наш современник запросто бы улучшил строку, поступив наоборот: вообще убрав из нее «уж», с тем, чтобы интонационно раздвинуть ее до полноценного четырехстопного ямба с помощью цезуры, паузы, между словами «ноябрь» и «у двора»:
«Стоял ноябрь ^ у двора»
Но во времена молодости Пушкина, как я понимаю, в стихах очень строго считались цезуры и стопность, современники более неуклюжею сочли бы именно паузу в полстопы, нехватку вместо избытка.
И Пушкин пожертвовал гладким звучанием в пользу своего неологизма, при формальном соблюдении стопности.

Это сугубо мое мнение, любой волен оспорить его, не согласиться или просто отринуть, не вникая.