March 28th, 2011

май19

ГРУСТНО БЕЗ ГОРЧЕВА

Несколько дней назад исполнился год, как умер талантливый писатель, талантливый художник, хороший человек – Дмитрий Горчев.
Человек жив, пока о нем помнят, вот и я вставлю пару слов, дополню океан чужих воспоминаний. Говорить о нашей с ним дружбе нечего, слишком уж мы разные, но были мы добрые знакомые и общались охотно, с приязнью. Одно время – довольно часто.
И так совпало, что мы с ним вместе, в один заход, проходили процедуру приема в союз писателей СПб. За меня особо никто не волновался, потому как считалось, что здесь все гладко: представлены два романа, «Кромешник» и «Нечисти», вакансии есть, а конкурентов нет, никто меня не знает, врагов пока не нажил…
Но, вот, за Диму переживали, ибо проза Горчевская изобиловала ненормативной лексикой, а также сюрреализмом, вдобавок, прописки питерской и российского гражданства у него пока еще не было, поэтому ветераны СП в приемной комиссии очень даже могли придраться к любому пункту и зарубить.
В итоге вышло наоборот: его приняли, а мое заявление, вместе с книгами и рекомендательными письмами, выбросили далеко за дверь. Громко негодуя.
Причина таилась на задней стороне обложки книги «Нечисти» (тогда еще не полный роман в мягкой бумажненькой обертке), выпущенной издательством «Геликон +», где работал Горчев.
Чтобы закрыть нищую пустоту пространства, решено было на заднюю сторону поместить аннотацию, а сочинить текст поручили Горчеву.
- Ну, и чего тебе там написать? Чего бы ты хотел?
- Да пиши что хочешь, ты же все равно не читал. Единственное условие – без матюгов.
- Хорошо, - кротко согласился Дима.
Аннотация была суха, бесцветна и лапидарна, этим и подкупила автора, все что я запомнил из нее: «… очередной шедевр великого русского писателя О’Санчеса…»
Когда в комиссии прочли про великого русского О’Санчеса, они взялись сквернословить так, что и «олбанским падонкам» не повторить...
В конечном итоге – через полгода - я все равно вступил в этот союз, но забавные воспоминания остались.
P.S. Дмитрий Горчев в свое время оформил обложки двух моих книг, и оба этих оформления пришлись мне по душе.