October 25th, 2007

ПОП-КОРН В ЭПОХУ РЕНЕССАНСА

В наше время, когда Сеть изобилует порносайтами, а теле- и радиовещание произведениями отечественной и зарубежной эстрады, дело дошло до того, что стало просто неприличным испытывать похоть в Эрмитаже и на представлениях «Лебединого озера» в Мариинке. Иначе говоря,  всесильное время, насаждая новые стандарты поверх старых, способно облагородить даже искусство, не говоря уже об отдельных представителях рода человеческого. Однако, не стоит грустить и вздыхать по этому поводу, просто следует помнить: жизнь неумолима и такова.

И все же… все же… Если какой либо разновидности искусства и суждено долее всех продержаться в первозданной свежести приправы к обеденному столу и послеобеденному ложу, то это будет, по моему глубокому убеждению, продукция голливудского кинематографа. Поясню свою догадку на примере одного фильма.

Наконец-то сподобился посмотреть фильм «Апокалипто», кисти Мэла Гибсона.

В свое время его занятная кинотрактовка Евангелия от Иоанна мне весьма и весьма пришлась по душе, поэтому я ждал от «Апокалипто» гораздо больше, чем получил в итоге. А получил я насквозь проголливуженный продукт. Думал, что проникнусь духом доевропейского майанского общества, а увидел, что создатели фильма, в страхе перед ханжами из гринписа, лягушку лишний раз не раздавят. Вот обычным людям – да, им можно отрезать от тела любые всхолмления, в цвете, в подробностях, ибо они не гомосеки, не сектанты и не нацменьшинства, то есть беззащитны, а лягушку – выдоив из нее яд – надобно отпустить… Крупным планом. И попавших в беду детей и женщин следует спасти, но не сразу, а в самый что ни на есть последний момент. И вообще, вместо жизни общества древних майя и причин их упадка лучше показать бесконечный бег с препятствиями, необходимый главному герою, дабы соблюсти все пророчества своего творца - Гибсона…

Что мне понравилось  в фильме – это подбор актеров и актрис: фактурные и очень красивые. Особенно жена главного героя мне приглянулась.

Все остальное же – попкорн и в койку. Точь-в-точь, как после просмотра обнаженной натуры на холсте, в эпоху Ренессанса.