January 28th, 2004

НОБЕЛЕВЕЦ НОБЕЛЕВЦУ…

ПРЕДИСЛОВИЕ! :
Слишком много цитат набрал я под этот пост, а ведь далеко не всем интересно их вычитывать и обдумывать и возвращаться к основному тексту и сопрягать с ним процитированнное… Поэтому я почти все примеры и цитаты укрыл под ссылку, а пост построил так, чтобы читатель, экономящий свое время и внимание, мог бы легко обойтись без приведенных примеров, получив при этом полное представление о том, что хотел сказать я, автор данного поста. Если же что – стоит лишь нажать :-)
НО ЛУЧШЕ, ГОРАЗДО ЛУЧШЕ первый раз прочесть, не окунаясь в гиперссылки.

Я холоден к поэзии Бродского, но было бы странным не замечать и не ценить талант, проявленный столь мощно.
Иное дело Солженицын: брать в руки почти любое, им написанное, и вкушать неспешно – всегда удовольствие для меня, даже если я решительно не согласен с ним в оценке политических событий, религиозных и нравственных канонов и многого иного прочего.
Тем любопытнее мне было узнать, что сказал «нобелевский» прозаик о «нобелевском» поэте. Хотя я и вполне был готов увидеть нравоучительный нудеж «вернувшегося» – «не пожелавшему вернуться», на темы, от самой поэзии очень далекие.
А вот и нет, старик весьма крут в обращении и заводит сразу:
«Этот томик избранных, если читать весь подряд... Тут остановлюсь. В каком порядке стихи расположены? Не строго хронологически, этому порядку Бродский не вверяется. Значит, он нашёл какую-то иную внутреннюю органическую связь, ход развития? Тоже нет, ибо, видим: от сборника к сборнику последовательность стихов меняется. Стало быть, она так и не найдена.»
Удар безошибочен и спорен, как и любая насмешка над попыткой обозначить в граммах, оттенках, сантиметрах, очередности - степень вкуса, при том, что предпочтения у людей могут быть разные, и сама разница во вкусах людьми разумными считается естественной и неоспоримой частью общественного бытия. Сегодня так стихи выстраиваются , завтра иначе – нет тут ни канонов, ни профанации…
Но – занятное начало, выдает ум свежий, острый и задорный…
Далее, Солженицын, отскочив на абзац, дабы наскоро попинать западную и отечественную интеллектуалистику ХХ-го века,Collapse )
делает попытку одною формулой определить, обозначить фундамент, на котором зиждется Бродский-поэт.
«Иронию можно назвать сквозной чертой, органической частью его мирочувствия и всеохватным образом поведения…»
После этого уже начинается разбор поэзии Бродского в целом и дальше, по стихам его, вплоть до отдельных строк, троп и слов.
Но Солженицын четко показывает, что он не литературный критик и вовсе не обязан придерживаться неких литературоведческих канонов, якобы способствующих объективному, далекому от «вкусовщины», взгляду. Как думает, так и говорит: «нравится-не-нравится», «плохо-хорошо», но с аргументами! Поначалу, в середине и в конце идет густым потоком разносная критика, Солженицын метелит поэзию Бродского и самого Бродского наотмашь и неустанно, Collapse )
разве только другому «Рыжему» втерпеж (Чубайсу. Прим. О`С) , но ведь вперемежку и хвалит, и как квалифицированно хвалит!...
Collapse )

По выражению Дюма: «Эти похвалы ничуть не отдавали посудной лавкой»
Вот уж не думал, что Солженицын так чуток к стихотворчеству и так по-мальчишески готов задираться, отстаивая достоинства прозы перед поэзией…
Collapse )

Я говорил в самом начале, что с холодком отношусь к стихам Бродского, однако, по прочтении статьи Солженицына, определенно скажу: уважения к обоим заметно прибавилось, а количество приязни к каждому из них осталось прежним.
P.S. Такой уж этот пост получился – весь в цитатах, но частично оправдаюсь тем, что изначально он вторичен, ибо является обзором обзора… А оправдываясь, не премину усугубить эту мою вину последнею цитатой, великолепно высвечивающей и объект цитаты и ее субъект:
«Однако во всех его возрастных периодах есть отличные стихи, превосходные в своей целости, без изъяна. Немало таких среди стихов, обращённых к М. Б. Великолепна “Бабочка”: и графическая форма стиха и краткость строк передают порханье её крыльев (тут — и мысли свежи). “На столетие Анны Ахматовой” — из лучшего, что он написал, сгущённо и лапидарно. “Памяти Геннадия Шмакова”: несмотря на обычную холодность также и надгробных стихов Бродского, этот стих поражает блистательной виртуозностью, фонтаном эпитетов. — И наконец разительный “Осенний крик ястреба”: эти смены взгляда — от ястреба на землю вниз, и на ястреба с земли, и — вблизи рядом с летящим, так что виден нам “в жёлтом зрачке <...> злой / блеск <…> помесь гнева / с ужасом” — и отчаянный предсмертный крик птицы (“и мир на миг / как бы вздрагивает от пореза”) — и ястреба разрывает со звоном, и его оперенье, опушённое “инеем, в серебре”, выпадает на землю, как снег. Это — не только из вершинных стихотворений Бродского, но и — самый яркий его автопортрет, картина всей его жизни»