July 23rd, 2003

КОМУ НА РУСИ – ШИФРОВКА ОТ НЕКРАСОВА

Поэму он писал долго, тринадцать лет, однако ответ на вопрос: «Кому живется весело, вольготно на Руси?» он сам же и дал в прологе к поэме. Осознанно он так сконструировал, или в соловьином бреду натворил – кто теперь ведает?
Фокус в том, что произведение напоминает мужицкий армяк, пошитый в столичном ателье для выхожденцев в народ: инда посмотришь в фас – ядрено, присадисто и щами пахнет, а сбоку-сзади взглянешь – фрачные фалды болтаются, по лакированным лаптям шлепают…
Но – к тексту, господа.
Итак, было их семеро, временно-обязанных, «…уезда Терпигорева… из смежных деревень – Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова, Неурожайка тож…»
Временно-обязанный – это крестьянин, уже не крепостной, но с некоторыми компенсационными обязательствами перед прежним владельцем людо- и земле…
Стали они спорить да и пошли за разговором, куда глаза глядят…
А как они попали на столбовую дороженьку, эти бедолаги уезда Терпигорева? Не иначе – побирались Христа ради?
Нет и нет, и господин Некрасов обронил пару слов на этот счет:
«Тот путь держал до кузницы…» - не слишком информативно, увы…
«Тот шел в село Иваньково Позвать отца Прокофия ребенка окрестить» - Ну канешна! Гораздо дешевле было бы отнести ребенка в церковь и окрестить там, а в противном случае – это широкая гульба с размахом и расходами, с присутствием отца Прокофия. «Знай наших» - называется…
«Пахом соты медовые нес на базар в Великое (да, кстати, откуда они повылазили - эти «Великое» и «Иваньково», в Пустопорожней-то волости???) – УГУ. С незапамятных времен собирали мед на Руси, да только не бывало, чтобы в бортники всякая шишгаль и голодранцы пробились, производством меда факультативно прирабатывая, в промежутках между христарадничеством. Бортники, медознатцы – всегда люди основательные, зажиточные, уважаемые, при деньгах. Вся жизнь у них возле ульев, трудовая, да без надрыва. А чтобы на пасеке, как на пашне, «до смерти работать и до полусмерти пить» – из нужды не вылезая, нет, пчелы не потерпят, предпочтут массовое сеппуку.
«А два братана Губины Так просто с недоуздочком Ловить коня упрямого В СВОЕ ЖЕ СТАДО ШЛИ» - Без комментариев.
И вот пошли они, горемыки, пошли, да не успели оглянуться, как отмахали тридцать километров («без малого верст тридцать отошли»).
И так уж совпало, что ни у одного - ни мозоли не выскочило на ногах и языках, ни одышки не случилось, ни суставом не скрипнуло в ревматизмах… Организмы, знать, такие.
Пройдя тридцать километров без передышки, они не упали замертво и не захныкали. Более того, внезапность не застала их врасплох: карманной мелочи хватило им, чтобы скинуться на ужин с водочкой, которой и хватило им «по три косушечки», то есть – ПО ДЕВЯТИСОТ ТРИДЦАТИ ШЕСТИ ГРАММОВ ВОДКИ НА РЫЛО. («Косушка» = полбутылки. «Бутылка» = двадцатая часть ведра. «Ведро» = 12,5 литра)
Но и после пройденного и выпитого терпигоревцы не ударили лицом в грязь, не пали беспамятные на сыру землю, нет.
Они наладились драться меж собою, то ли в поисках истины, то ли чтобы время скоротать до вечерней молитовки…
Потом проявилась птичка-пеночка волшебница, с которой наши смекалистые вымогатели слупили выкуп за неубой птенчика: помощь в личной гигиене, халявное обновление гардероба, а главное – бесперебойно водки с закуской. Умеренно, по совести, но – ведро в день на семерых (12,48 литра) – вынь и поставь на скатерть-самобранку.
И вот после всего этого они, пройдя еще с километр, взялись пировать по-настоящему.
И только потом уже - спать.
А почему бы и нет, собственно, при этаком-то здоровьишке?
…И получив просимое – пустились наши мужички в дальнейший путь, по ходу движения докапывась до всех встречных-поперечных, не заботясь долее о некрещеном ребеночке, о коне невзнузданном, о временных обязанностях перед помещиком, о бюджете семей, оставшихся в деревеньках Неурожайке и Неелово… Ни малейшего страха за непредупрежденные тылы, ни малейшего беспокойства перед будущим, куда они собрались нагрянуть без паспортов и временной регистрации…
Так кому на Руси весело было и вольготно? – риторически вопрошаю я вас, дорогой читатель, вслед за господином Некрасовым… А и мужичков тех, да и потомков «ихних», кого завидки под микитки в революцию привели, дай-кось тоже спрошу ( не в силах, правда, удержаться от мягкого интеллигентского укора) :
Дубье дремучее, отморожи, пьянь, плебсень мохнорылая! Чего вам не хватало, канальи???
Лампочки Ильича в немытом сельсовете и Макара Нагульнова под ней?

Ух-х-х…