ВРЕМЯ ВОЙНЫ
По моим предкам война проехалась тяжелыми гусеницами, как по материнской линии, так и по отцовской. Все они вспоминать военные годы не очень любили, но вспоминали, рассказывали, особенно когда я настойчиво расспрашивал о прошлом.
Вот один из случаев. Место действия - конец лета 1942 года, Сталинград, где жила в ту пору маленькая семья отца: он со своей матерью, моей бабушкой. Отцу 15 лет, и в его обязанность входит добывать воду, обычную питьевую воду. Сталинград стоит на Волге, воды - залейся, но к берегу никому нет ходу, все живое на ее берегах отстреливается. В самом городе идут бои, в городе, не на подступах к нему.
И на какое-то время сложилась странная ситуация.
Линия противостояния проходит аккурат по территории какого-то заводв. А там, на заводском дворе, нечто вроде водораспределительной станции, откуда горожане воду брали. И вот, в определенное время, около полудня, огонь прекращается с обеих сторон, и скопившиеся к условленному времени горожане, с ведрами, баками, бурдюками - вереницей, осторожным шагом идут вокруг стены, огораживающей завод, дважды пересекая "линию фронта" между немцами и нашими. Подхолят к источнику с водой, набирают, по мере сил и возможностей, а после в том же порядке возвращаются...
Все время оружие молчит.
Так вот, отец говорил, что самое сильное, самое ошеломляющее чувство было от этого осознания: в обеих сторон люди, оказывается, способны к милосердию, могут даже в экстремальных условиях договориться и не воевать... Но потом, после передышки, опять стреляют и убивают тех, с кем только что объединились на миг, чтобы помочь слабым и беззащитным. И при этом сами бессильны прекратить, закончить войну.
Это наш день, мы его помним и будем помнить, а остальные - по своему разумению, как хотят.
Вот один из случаев. Место действия - конец лета 1942 года, Сталинград, где жила в ту пору маленькая семья отца: он со своей матерью, моей бабушкой. Отцу 15 лет, и в его обязанность входит добывать воду, обычную питьевую воду. Сталинград стоит на Волге, воды - залейся, но к берегу никому нет ходу, все живое на ее берегах отстреливается. В самом городе идут бои, в городе, не на подступах к нему.
И на какое-то время сложилась странная ситуация.
Линия противостояния проходит аккурат по территории какого-то заводв. А там, на заводском дворе, нечто вроде водораспределительной станции, откуда горожане воду брали. И вот, в определенное время, около полудня, огонь прекращается с обеих сторон, и скопившиеся к условленному времени горожане, с ведрами, баками, бурдюками - вереницей, осторожным шагом идут вокруг стены, огораживающей завод, дважды пересекая "линию фронта" между немцами и нашими. Подхолят к источнику с водой, набирают, по мере сил и возможностей, а после в том же порядке возвращаются...
Все время оружие молчит.
Так вот, отец говорил, что самое сильное, самое ошеломляющее чувство было от этого осознания: в обеих сторон люди, оказывается, способны к милосердию, могут даже в экстремальных условиях договориться и не воевать... Но потом, после передышки, опять стреляют и убивают тех, с кем только что объединились на миг, чтобы помочь слабым и беззащитным. И при этом сами бессильны прекратить, закончить войну.
Это наш день, мы его помним и будем помнить, а остальные - по своему разумению, как хотят.