О`Cанчес (hokkrok) wrote,
О`Cанчес
hokkrok

ГОТОВЛЮ ФАЙЛ

В свое время я написал роман, который долгое время не мог найти своего издательства: все рукопись читают, многие хвалят - а печатать отказываются.
Сейчас вроде бы лед чуть-чуть тронулся, во всяком случае файл к бумажной публикации я готовлю.
Готовлю - это нахожу и выпалываю мелкие огрехи, которые словно камни на прибалтийской пашне - сколько их ни убирай, новые прорастают.
Итак, именно в данный момент осматриваю отрывок одной из глав, под условным названием "вербовка"
Один из важных персонажей романа - отставной полковник внешней разведки, Вадим Тиберьевич Тушин, 85 лет от роду, готовит очень громкий теракт, с целью развернуть Россию на другие рельсы. Он очень стар и очень недоброжелателен ко всему окружающему на земле, он, можно сказать, уже свихнулся от профессии своей, от возраста, характера... но в полной мере сохранил свои профессиональные навыки.
Прежний помощник выбыл из игры, струсил, бывшие коллеги-ветераны приговорили старика к смерти, конфликт с бандитами Петроградской стороны он развязал сам... Теперь он наметил себе нового подручного, мента, и подвербовывает его, своего тезку, попутно размышляя о судьбах родины... Кое-где под скобками я вставил поясняющие примечания к событиям, которые остались за пределами отрывка.
Знакомьтесь. кто не читал, отрывок короток. События происходят летом 2010 года.

Не живет, а время засоряет, Лук этот… (Лук - писатель,один из важных персонажей романа прим. О'С)
Тушин к подобным типам никогда не испытывал ни жалости, ни уважения.
Чем плохи типовые «софтяные» проигрыватели, так это невозможностью прокручивать звуковой «телефонный» файл с любого места: взялся слушать – слушай с начала и до конца. Найти же качественный продукт, не задействуя прежние связи и не привлекая к себе постороннего потенциально опасного внимания – проблематично если ты не специалист в компьютерном деле, да и в мозгах уже нет прежней гибкости, чтобы таковым стать. Придется потерпеть некоторое время… небольшое оставшееся для жизни время. Вадим Тиберьевич пометил у себя в текстовом файле две новые фамилии и закрыл папку.
«Хай, бейба!» – Каким гнусным, оказывается, может быть русский язык, вернее подлая разновидность его, так называемый новояз! Слава богу, что сей… бумагомаратель не любит долго болтать по телефону, ни по трубке, ни так, по домашнему. И еще. Судя по всему, у этого типа две трубки, а на прослушке стоит одна. Нет, все-таки, пресловутое русское шаляй-валяй и немыслимая разболтанность всего и вся просто неискоренимы! Деньги были заплачены именно за плотность охвата, так что хоть восемь трубок у ведомого – это не печаль заказчика. Считается, что стоимость услуг всегда коррелирует с объемом и качеством вложенных усилий. В теории – да, а на практике – отнюдь нет. И в Италии так было, и в Штатах случалось, хотя и реже... Впрочем, ныне есть вещи и поважнее, гораздо важнее, чем прослушка этого недоумка. Восемнадцать ноль три… Опаздывает тёзка, это нехорошо, а в будущем недопустимо. О! – Вадим Тиберьевич встрепенулся, услышав домофонные гудки и закряхтел, выбираясь из кресла, - наконец-то. Ох, старость, старость, ох, спина… «Кто?.. Открываю».
- Здрассьте, Вадим Тиберьевич! Не опоздал? Как у вас тихо! И уютно. Не помешал?
- Все хорошо, Вадим Александрович, все нормально. Не снимай обувь, так проходи. Чайку?
- Можно. Да я ненадолго…
- Все мы ненадолго в этом мире, присаживайся. Так ты что ко мне, прямо с дежурства? Или нон-стоп в милицейском ходишь? Круглые сутки?
- Нет, конечно. Сейчас домой приду – первым делом переоденусь в цивильное. Мне эта форма, особенно под конец дежурства, вот где сидит!..
Тушин включил чайник, предварительно залив его под завязку, чтобы подольше кипятился, чтобы пауза образовалась, которую он волен будет либо заполнять по своему усмотрению, либо наблюдать, как с нею справится сей милицейский сержант из... РОВД?.. – надо будет уточнить и записать, чтобы уже не забывать… кандидат в помощники, взамен этого… трусливого… слов подходящих нет…
- А ты, Вадим Захаренков, парень не из болтунов, это симпатичное качество.
Сержант ухмыльнулся и уже отворил, было, рот для ответной реплики, но спохватился: убоялся, что словами разрушит произведенное на старика благоприятное впечатление. Он развел ладони в сторону и кивнул с покорным вздохом.
Угу… Парнишка падок на похвалы и, похоже, весьма зависим от мнения чужих людей.
- Получается, тут вот какое дело… Ты помнишь, что я тебе рассказывал про нашу общественную организацию? Если нет – я коротенько повторю, напомню предысторию, кто из нас и чем конкретно занимается…
- Нет, нет, нет! Я помню, вы уже рассказывали! Я же вас всех видел.
Да, все так и есть: вежлив, ленив, нетерпелив, не слишком любопытен.
- Очень хорошо. На нас произвело большое впечатление то, как быстро и без шероховатостей ты обеспечил нам проведение собрание в прошлом месяце. ДК «Шелгунова» - это тебе не «красный уголок» в задрипанном РЖЭУ-ПРЭУ!
- Да… пустяки, чего там…
- Нет, не пустяки. Тебе сколько – двадцать пять, двадцать шесть?
- Четвертак в феврале стукнул, миниюбилей.
- Прекрасный возраст, Вадим, но он не мешает проявляться твоим деловым качествам! Жаль, что не получилось календарного совпадения с круглой датой, но… Наш «СОВЕТ» поручил мне, как члену президиума, выразить тебе благодарность…
- Спасибо! Служу России!
- Ты не ерничай, Вадим, и даже в шутливой беседе старайся не мусолить всуе святые слова.
- Виноват.
Вадим Тиберьевич отметил про себя примирительную небрежность этого «виноват» и поручил сам себе покрепче запомнить сию интонацию, сделать ее опорною для дальнейшего сравнения, чтобы четко отслеживать динамику перерождения пока еще постороннего независимого человека в подчиненного, в помощника.
- Не виноват, а просто молод. Эта наша благодарность содержит и некую материальную составляющую…
Собственно говоря, сержант и пришел за этой самой материальной составляющей, хотя пока и не подозревает о ее размерах. Наверняка ждет пятисотку, максимум тысячу. Тушин открыл заранее положенную на стол синенькую пластмассовую папочку, размером с обложку вузовского диплома и вынул из нее две стоевровые бумажки. Пробная, «тестовая» наживка.
- Чё это… Это мне?
- Именно так, именно тебе, Вадиму Александровичу Захаренкову, от благодарной общественной организации ветеранов-старперов «СОВЕТ». Расписки можешь не писать, президиум пока еще мне доверяет.
Сержант потянулся нерешительными пальцами к деньгам…
- Не, ну как это… да не за что…
Любопытно. Вон как взволнован: и покраснел, и вспотел, шея, лоб, даже руки зарозовели. Губы поджаты. Что ж, рабочая ситуация, даже не самая худшая: со скрытностью проблемы, но зато необоримо любит деньги. Стало быть, можно ускорить весь процесс обработки, что весьма ценно в нынешних условиях, когда уже каждый день жизни на счету.
- Есть за что, Вадим. Ох, есть за что! Кто мы? Горстка жалких никому не нужных стариков… пусть даже и с неплохими пенсиями… Это я к тому, насчет пенсий, чтобы ты не думал, что ты нас обобрал, что мы с себя последнюю рубашку сняли. Да, были когда-то защитниками Родины, а теперь пыльный балласт, которому давно пора за борт. И ты себе не представляешь, Вадим, как много есть на свете людей, готовых совершенно бескорыстно изгадить, измять, испортить нам последние дни наших старческих жизней. Без повода, без расчета, а просто… Вот, взгляни, например, вот некролог: Боря Томичев. – Вадим Тиберьевич потряс неразвернутой газетой (один из его гонителей-врагов из организации ветеранов, которого Тушину уже удалось отравить - прим. О'С) как бы намереваясь дать ее собеседнику и словно бы не заметил услужливой готовности, с которою тот потянулся за предложенным, бросил газету опять на стол. – Помладше меня был на шесть лет, тоже член президиума. Прямо на улице. Резкий скачок давления, непонятно от чего, и всё… А я более чем уверен, что знаю причину: в очередной раз налетел на человеческую черствость, бездушие. Сердце – оно ведь не титановое. Так что прими деньги, а главное – нашу благодарность. Деньги сами по себе ценность, но готовность помочь, подставить плечо – это все в тысячу раз дороже любых денег. Еще по чашечке? Тогда налей-ка теперь ты, из уважения к моей спине.
Вадим Захаренков был по уши доволен состоявшимся визитом и уже нисколько не жалел о потраченном времени. Он ведь собирался, было, выдоить купюру и откланяться, сославшись на неотложные дела, но теперь, после этакой… премии… Неловко сразу же покидать расчувствовавшегося старикана. Можно еще по чашечке, Ирка подождет, тут уж… Хорошо вечерок начался!
Угу. Парень оказался податлив и жаден, вполне готов и к взаимодействию на принципах младший-старший, и к акту покупки-продажи… Тут не погонять – а самому бы не отстать. Тушин завербовал в своей жизни слишком много народу, чтобы сомневаться в очевидном: созрел молодой человек. В умении скогтить собеседника, оказать на него давление и влияние при помощи любых подручных средств, ценностей духовных и вещевых, Тушин не знал и не желал знать равных себе… Хотя… Путин, например, Владимир Владимирович, бывший коллега и младший современник Тушина, негодяй, променявший честь и совесть офицера на возможность беспрепятственно запускать лапу в государственную казну… Тоже ведь мальчонка не без способностей в этом тонком и сложном искусстве морального и материального обольщения собеседника! Не хуже Тушина карты мечет, только уже на другом уровне! При этом силен и молод! Вадим Тиберьевич всегда предельно внимательно смотрел, по всем каналам прыгал, наблюдая каждый нюанс того, как Путин общается с Медведевым, с министрами, с губернаторами, и, особенно, со своим невыдержанным и не очень образованным союзником, президентом Белоруссии, Александром Григорьевичем Лукашенко. Ох, как он ловко и терпеливо, без нервов, шаг за шагом, ведет импульсивного «батьку» в нужную сторону, так, чтобы тот не почувствовал до поры нарастающую прочность наброшенного на него ошейника… единого экономического пространства… Шикарный специалист, но, увы, как человек подгнил…
- И далее, Вадим. После того собрания, что в ДК Шелгунова, я поставил вопрос перед президиумом, пока еще впечатления от тебя, от твоих деловых и человеческих качеств, не успели выветриться из наших старческих голов. Надеемся, что ты нам присоветуешь кандидатуру… Поверь, Вадим, мы очень нуждаемся в элементарном, в том, что «любимые», в кавычках, наши власти не удосуживаются нам обеспечить, а именно – я уже говорил тебе об этом – спокойствие, надежность, защищенность. Ты себе просто не представляешь, как любит выделываться на местах каждая встречная блоха, включая и тупую уборщицу в жэковском красном уголке, и мелкого прыща в исполкоме, и пьяного сопляка на улице! Поэтому, чтобы элементарно защититься от хамства, мы сотрудничали с одним человеком, тоже из органов правопорядка. Грубо говоря – это участковый… там, за Матвеевским сквером его участок…
- А! Лысоватый, беленький, в возрасте? Костромич, вроде бы, да? Узколицый такой?
- Нет. Понимаю, о ком ты говоришь, но это другой, шустренький шатенчик… Сидоровских его фамилия.
- Нет, тогда не знаю.
- А мы-то знали, увы! Оказался тупицей, жадиной, скобарем и трусом. Попросили его старые люди – вот, как тебя попросили – помочь в какой-то там сраной мелочи, чтобы не шумели там соседи-пьяницы… - Тушин вспомнил трясущиеся губы Сидоровских и матерщину, которую они изрыгали: да, это была настоящая истерика, с требованиями, рыданиями и мольбами немедленно прекратить все и всяческие договоренности, вернуть ему расписку! Напугали участкового серьезно, видимо, эфэсбэшники из службы товарища Безверхнего, хорошо хоть не догадались захомутать болвана в обратную сторону. Да, Сидоровских – это уже шлак в любом случае, нужен новый кадр… – И не взаймы попросили, Вадим, не с ремонтом помочь, не с поступлением в вуз, не с полетом в космос - просто требовалось от человека, облеченного мундиром и полномочиями, добросовестно и в полном объеме выполнять свои служебные обязанности, держа, при этом, в поле зрения элементарные пожелания старых заслуженных людей… Пьяницу приструнить, ничего больше.
- Это точно, Вадим, Тиберьевич, в нашей жизни, которая вокруг, плевать всем и на всех. А рыба-то с головы гниет!
Ни хрена не слушает, обормот, наугад, на интонацию поддакивает.
- Истину глаголешь, сынок. Одним словом, расторгли мы с ним взаимовыгодное сотрудничество и теперь ежемесячно экономим… неплохие деньги. Но лучше бы мы их не экономили. Вот они, подотчетные, но беспризорные!..
К этому моменту все необходимые элементы окружающего были выстроены в надлежащем вербовочном порядке: сержант сидит на мягком стуле с чашкою чая в руке, Вадим Тиберьевич на ногах, расхаживает по комнате, записывающая камера на ноутбуке развернута куда надо, чтобы захватывать и лицо Захаренкова, и руки его.
Тушин приподнял на уровень собственных глаз стопочку заранее заготовленных купюр, сложенных таким образом, чтобы впереди сияла пятисот`евровая бумажка, а за нею уже, в колонну по одному, остальные двадцать стоевровых банкнот. Получать молодой и жадный тезка будет на первых порах (и до окончания недолгой службы) сто тысяч рублей в месяц, либо, как сейчас, примерный валютный эквивалент этих ста тысяч. За что? Да ни за что, как бы впрок… авансом. Пусть пока учится ждать эти денежки и прыгать на цырлах перед тем, кто их дает. Успеет отработать. Деньги отныне есть, Тушин разжился на днях как следует (ограбил и убил двух бандитов-инкассаторов из подпольного казино прим. О'С), и валютой и рублями, надолго хватит, на подкуп, на житье, на оснастку, какая потребуется в «час икс».
Банкноты с небрежным шлепком запрыгнули, почти не расплескавшись, на низенький журнальный столик, и молодой сержант милиции, Вадим Александрович Захаренков, уже не сводил с них жаркого осторожного взгляда… Ирка подождет, маме он после перезвонит, ужин тоже подождет, и мочевой пузырь потерпит, главное – старика не спугнуть, ненавязчиво… как их на курсах учили… навести его на мысль, чтобы дед сам подумал, что он, Вадик, именно тот, кто нужен этим старым пердунам, чтобы обеспечивать им покой на ветеранских посиделках… И чтобы другие ребята не пронюхали, не то они сразу все изгадят, да еще и цену собьют…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments