О`Cанчес (hokkrok) wrote,
О`Cанчес
hokkrok

СТРАННОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

В который раз уже мне пишут, что ссылки на самлибе и либру плохо открываются или вообще не открываются. Странно, у меня все ок, ну изредка и ненадолго случаются проблемы с доступом, но и все...
Тем не менее, коли проблема для кого-то есть, попробуем ее обойти, это ведь не роман и не повесть, текст невелик.
Помещаю под кат весь текст рассказа, именно для тех, у кого проблема с доступом на ссылки.


Что такое политкорректность? Это попытка навязать обществу идею всеобщего равенства диагнозов. Поэтому неправильно, я считаю, коверкать русский язык и передразнивать городское название «Площадь Мужества» «площадью мужеложства», недостойно, при любых взглядах на жизнь и мораль.
Когда и кто назвал-обозвал столь ужасным образом станцию метро и площадь над-под нею – сокрылось в глубине времен советского периода и превратилось в апокриф, сиречь в бесхозное прозвище с неустановленным авторским правом, которое никто не одобряет, все знают, а некоторые повторяют.
Советская власть бесславно увяла, на деле так и не начавшись при коммунистах, сорное же название не то чтобы прижилось, но уцелело в закоулках общественного сознания.
Старые люди и прочие возрастные знакомцы Чики Чакина утверждают, что в прежние века площадь сия называлось Спасскою, а сам район именовался просто и аполитично: «Лесной».
Но кому это может быть интересно сегодня, кроме Чики Чакина? Почти никому… ну, разве что мне, который вообще, можно сказать, «не при делах» и присутствует в этой истории статистом, второстепенным орнаментом, чисто по воле случая.
Просто я гостевал в рабочем логове Чики Чакина и ждал (чтобы вместе отчалить и провести досуг игрою в городки на Заячьем острове, либо в бильярдной на Елагином) пока он сдаст смену-дежурство Маркелу Джоновичу Пышкину, его коллеге, также оператору газовой котельной.
Если строго следовать графику смен, то сегодня дежурить бы не Маркелу Джоновичу, а Сане Васильеву, третьему оператору, но тому срочно – кровь из носу! - понадобились выходные дни…
Подменились меж собою запросто и без канцелярщины, как это и должно среди старых добрых сослуживцев…
На Площади Мужества существуют и действуют две газовые котельные, «первая» и «вторая», обе прилепились вплотную к так называемым «Круглым баням», которые – суть творение архитектора-конструктивиста Никольского. Банный комплекс один, а котельных при нем почему-то две.
«Первая» газовая котельная с давних пор служила кормилицей и гнездовьем для творческих личностей, причисляющих себя к поколению «дворников и сторожей». В разное время здесь «кочегарили» художники-авангардисты, барды, прозаики-писатели, иные сомнительные типы, вплоть до поэтов и кинокритиков; власти (а позднее владельцы), будучи всегда начеку, в первую голову ценя лояльность к себе, к своему уставу, всю эту бражку не одобряли, но легко терпели, потому что дешевы обходились на небольших окладах, а ЧП – как ни странно - годами ни одного, ибо все, даже кинокритики, даже искусствоведы(!), ценя и любя свое непыльное рабочее место, умели на дежурстве производственную норму блюсти, предаваясь разврату и пьянству отнюдь не напоказ, как правило умеренно, без последствий… Другая же котельная, в контрапункт первой, была всегда на хорошем счету и выглядела куда более благонравною по составу участников... пока гром не грянул! Летом две тысячи десятого года там произошел несчастный случай, подлинное ЧП - мощный взрыв с человеческими жертвами. Какие-то непонятные старички-пенсионеры неоднократно собирались неизвестно зачем в служебном помещении, исключительно во время дежурства некоего гражданина Самокатова… заядлого алкоголика и наркомана, как выяснило следствие… Ничего предосудительного пенсионеры не совершали, разве что «Интернационал» пели хором… дребезжащими голосами… Но разве это большое преступление в свободной стране?..
Газ взорвался – люди погибли, аккурат во время неформального пенсионерского собрания с песнями. Неприятности от всего от этого получились громкие, дорогие. Прежних «кадров» злополучной газовой котельной владельцы «Круглых бань» разогнали чохом, не отделяя козлищ от агнцев, а котельную починили после недолгих колебаний. А раз ее починили – значит, она востребована и должна действовать. Коль скоро так – требуется квалифицированная рабочая сила. Ну, и набрали, не вдруг – но весьма продуктивно. Все основные трое, из числа нынешних сменщиков «второй» котельной, будучи людьми разного возраста, облика, воспитания, подобрались да вписались настолько удачно, что начальство отныне дышало вольно и глубоко всегда, по будням и в праздники, даже по результатам любых посторонних проверок: все трезвые, все всегда на месте, книга дежурств разграфлена и заполнена, палило спрятано, пол подметен, таджики-разнорабочие дальше предбанника не заходят… И температурный режим всегда на уровне! Ажур!
Первую котельную – так и называли в народе: «Первая», а вторая, возродившись после взрыва, стала именоваться «Змей Горыныч».
Подданные обеих котельных, конечно же, знали друг друга в лицо, здоровались по-соседски, но – не более того. Почему так сложилось – никто не знал и не вникал, ведь главное в соседской жизни, чтобы конфликты и недоразумения возникали как можно реже, а здесь, при Круглых банях, их не было вовсе.
Итак, сидим мы с Чики Чакиным у «кухонного» стола, конца его смены ждем на исходе седьмого вечернего часа, свежий чаек попиваем, от жары спасаемся: на дворе за тридцать, в котельной не меньше. Был у нас с ним до этого жестокий спор – куда ехать досуг проводить: на Елагин остров, в бильярдную, или на Заячий остров, к городошникам? Возобладала моя точка зрения, что бывает не так уж и часто в спорах с Чики Чакиным. Короче говоря, после буйных словесных баталий мы с ним по очереди сбегали под холодный душ, успокоились по самую флегму, заварили чай и отдыхаем, неспешно беседуем о прекрасном…
- Чики, блин! Ты уже конкретно достал своим фарисейством! Барышни – это барышни, всегда и везде, пойми ты это! Они мыслят иначе, нежели особи мужского пола. Длинная юбка в обтяжку с высоким разрезом – точно такой же заман против нас, как и откровенная мини-юбка до пупа! Что плохого в данных вариациях? Сам облизываешься, а сам лицемеришь!
- Угу! Это не я лицемер, это ты нигилист, пижон и растленный раздолбай, друг Санчес, уж извини старика за резкость!
- Я философ-примитивист.
- Это то же самое. Ты пойми! Ведь одно дело – когда неприкрытое бесстыдство и страмотища нынешних времен, чисто обезьяны бездуховные, когда «все на продажу», а совсем друго… о! Пришел, наконец, наш пунктуалист! Надо же! За три минуты ровно!
Чики Чакин побежал на звонок к входной двери, встречать сменщика своего, а я в спешном порядке взялся освобождать от общего кухонного хлама край столешницы под чайную кружку с блюдцем для Маркела Джоновича, потому что Маркел Джонович Пышкин любит в блюдце чаек наливать, держать его на весу, в пяти расставленных пальцах, каждый едва ли не с бревно толщиною, и прихлебывать, кусковым рафинадом прихрумкивая. Путь туда-обратно недолог: от так называемой обеденной палаты до дверей – метров пятнадцать закоулками, и вот они уже здесь: впереди катится шариком невысокий и плотно сбитый Чики Чакин, за ним ломится вперевалку, словно медведь на дыбках, высокий, широкий, громогласный Маркел Джонович, черная борода в растопырку.
- Здоров будь, Санчес!
- Аналогично.
- Редко заходить стал, зазнался, что ли? Ну-к, плесни, будь друг, пока я руки ополосну! Только заварки не жалей, и кипятку по самый край, а то всегда полкружки наливаешь… как я не знаю… Ух, и жарища, прямо африканская! Сейчас бы на пляж – загорать и загорать, меланин наращивать, на девиц поглядывать, а не вентили в этом склепе крутить…
Мне-то чаю плеснуть нетрудно, хоть в три емкости подряд, и я это делаю: Джоновичу первую наливаю, покрепче, а нам с Чики наоборот: кипяток подбавляю в почти допитое, превращая полноценный байховый чай в так называемую «белую ночь». И просто для порядка, дабы Джонович не борзел, выкладываю вслух несколько энергичных слов насчет командирского тона этого субъекта, ничем не примечательного кочегара, мещанина-обывателя господина Пышкина, и по поводу его неистребимых плебейских манер. Маркел Джонович по-своему обыкновению не слышит замечаний в свой адрес, типа, ухает он и ахает в соседней каморке с умывальником, плеща холодную воду на толстый малайский нос и узкий участок лба поверх бородищи. Ну, не беда, я ему еще не раз повторю с вариациями, авось, когда-нибудь и проникнется.
Чики одной рукой стакан в подстаканнике подносит ко рту, другой в развернутый журнал с графиком дежурств тычет:
- Маркел, зырь сюда. Вот листок, я стрелками тебя на Шурика перевел, а его на тебя, на завтра. Это чтобы ты без запинки знал и умел показать на случай нежданных проверок. Рапортов по дежурствам в данном журнале – чтобы не менее девяти эпизодов и не менее одиннадцати строк, с указанием часа и минуты. Не ленись, фантазируй. Дежурства ныне вельми легкие, по погоде.
Формально Чики Чакин – старший оператор котельной и должен проводить инструктаж среди остальных, вот он и проводит, не из вредности, но согласно инструкции.
Джон Маркелович лишь рычит в ответ – на первой кружке он почти не разговаривает, только слушает. Зато со второй – которую он налил тотчас после первой и уже без моей помощи – начинает общение. В своем духе, разумеется.
- Угу, внял. Ты, вот, лучше скажи мне, Чики, как это Санчес опять уболтал тебя на низкопробный прозападный бильярд, может даже снукер? Ведь ты же знатный городошник, чемпион обоих миров, тренер, общественник, патриот и так далее… А он кто против тебя? А? Чики? Не понимаю этого. Состарился ты, братец, обмяк, одряб, стал поддаваться дурным влияниям гоп-среды, как с некоторых пор говорят у нас на Руси… Да? И все же: почему бильярд, а не городки? Вы кто, космополиты?
Ну, вот, начинается, блин, нудный аттракцион проницательности от господина Пышкина! Срочно допивать и поскорее сматываться, пока эти двое языками намертво не сцепились. Я сижу, такой, на невозмутимом лице анархиста-надомника, почетного гуманиста еле уловимая ироническая улыбка, но сам лихорадочно соображаю – как он на этот раз догадался насчет бильярда!? Или просто наобум в точку попал? Вот ведь змей!
Чики, в отличие от меня, молчать не стал:
- Опять за свою дурацкую дедукцию принялся? Думаешь, нам всем только и дел, чтобы руками всплескивать на твои шулерские приемчики?
- Почему это шулерские? – вскидывает каракулевые брови Маркел Джонович, а у самого ухмылка до ушей, толстые губы оттопырены, он ведь не слепой, видит, как Чики пальцами по воздуху замолотил, чужое колдовство пытаясь нащупать. Но кроме Чики Чакина в котельной колдунов никогда не было и нет, так что это он напрасно трудится.
- Ладно, сдаюсь. Как узнал?
- Нет, ты сначала скажи – почему шулерские?
- Хорошо, не шулерские. Как узнал? Давай, давай, колись, а то мы с Санчесом до ночи твои враки будем слушать. Времени уже – десять минут как твоя смена!
- Шесть. Почему враки-то? Ну, ладно. Тебя выдали твои «командирские», Чики. И то, что у тебя обе руки правые... ой, то есть обе левые, извини за оговорку…
- Амбидекстр, называется, когда человек одинаково свободно владеет обеими руками, – это я уже в разговор встрял, термином щегольнул.
- Санчес, не сбивай, будь друг. Как?.. амби… Ну и чего? При чем тут мои «Командирские» часы? И руки?
- Городошную палку ты – как правило, почти всегда – мечешь левой рукой, не так ли?
- Биту, что ли? Ну, да. Шуйцею удобнее под сердечный такт приноравливаться, когда ею целишься по городу, паче всего по «письму».
- А кий почти всегда держишь в правой руке, хотя и левой не хуже играешь. Ой, прости пожалуйста, я хотел сказать – не лучше!
- Мерси за каждый кумплимент. Ну, и что дальше?
- Ты недавно принял душ, аккурат перед Санчесом, вон, у него еще патлы мокрые. И часы после того застегнул на левой руке. Раз на дворе лето и четверг, и ты с Санчесом – значит, играть собрались, то ли в городки, то ли в бильярд. Так? Так. Часы, рухлядь свою совковую, ты как последний скобарь бережешь, чтобы не сотрясались лишнего: если бы на Заячий поехали, в городки играть – на правой бы застегнул, проверено.
Чики стоит, онемелый рот разинул, осмысливая и поглядывая на обе руки, а я заполняю минуту молчания вопросом:
- С чего ты взял, что он первый мылся, а я второй? Может, наоборот?
- Нет, никогда такого не было, чтобы Чики вперед сменщика или гостя в душ не пролез, под лучший пар. Куркуль – он во всем куркуль. Проверено.
Теперь и я, в долю к Чики Чакину, испытываю чувство глубокого разочарования! Пора бы нам с Чаки привыкнуть, что господин Пышкин нас опять облапошил… Да, приемчики Маркела Джоновича - не шулерство в привычном смысле этого слова… Но – имитация, профанация интеллектуального поиска, фейк, иначе не скажешь. В том и досада, что очень уж просто все оказывается в итоге, без инсайта, без глубины… Теоретически, любому из нас такое под силу, каждому дееспособному обывателю с образованием в размере неполной средней школы! А не делаем ничего подобного только потому, что… ну… не с руки нам этой легковесной дурью заниматься. Запросто бы, но – как-то так… некогда, что ли…
В это время в дверь робко постучали: тук, тук, тук… Удары слабые, без напора, но резонанс от двери велик, на всю котельную звук идет. И я решил доказать, что тоже умею угадывать:
- Чужой к вам ломится, господа операторы.
- Ясно, что чужой, - откликнулся Чики, также, видимо, решивший применить метод дедукции, - свои в звонок звонят, а у дворников ключи, им можно и без звонка в дневное время.
Но Маркел Джонович не был бы Маркелом Джоновичем, если бы «на своем поле» уступил кому-то хотя бы один листик из воображаемого лаврового венка:
- Кто этот, постучавший к нам, близорукий мужчина средних лет, с кейсом в руках, с глубокими залысинами на загорелом лице, одетый слишком тепло, отнюдь не по погоде? Чики, открой, будь друг, а то у меня нога вдруг затекла… Да я еще и расписаться не успел в журнале дежурств…
Чики только презрительно фыркнул в сторону ленивца, но спорить на сей раз не стал.
После невнятного диалога и короткой мешкотни у входных дверей, голоса стали приближаться – в комнату вошли двое: впереди Чики Чакин с каменным лицом, а за ним загорелый мужчина средних лет, с высокими залысинами, в пиджачной паре поверх рубашки с галстуком и в очках с толстыми двояковогнутыми стеклами, запотевшими от жары. В правой руке портфель.
- Нет, туда, куда надо. Да, по адресу, по адресу. Как я уже вам сказал, Александр Петрович сегодня взял отгул, но Маркел Джонович вполне вам его заменит. Вот он, обращайтесь к нему, он очень грамотный и отзывчивый человек, он обязательно, он всенепременно вам поможет. Маркел Джонович, это к вам! Прошу любить и жаловать! А нам с Санчесом пора, а то биллиардная закроется!
Бильярдная на Елагином не закрывается даже в Вальпургиеву ночь под утро, это наш Чики решил так пошутить. Тем не менее, мы уже действительно засиделись на чужом дежурстве, а кружку и стакан пусть Маркел за нами помоет, потому что не фиг над людьми глумиться, головы морочить тупыми отгадками.
- Маркел, закрой за нами, а то ключи лень искать!
Это Чики Чакину искать ключи! Лень! Угу! Разбуди его пьяного в полночь-заполночь, он любой своей амбидекстрской рукой тотчас нащупает связку своих ненаглядных ключей: от котельной, от своего дома, от своего гаража, от своих сундуков… Просто он опять повелся на Маркеловы штучки, возлюбопытствовал, и теперь выманивает его, чтобы спросить…
- …элементарно, Чики! Именно он у меня консультировался одиннадцать минут назад, дескать, где тут первая котельная… Ну, я и направил его вход в первую искать, бани кругом обходить… Я же не знал, что ему Саня Васильев нужен.
- Ты аферист, жучила, понтарь и пижон, Джон Маркелович! Тьфу! А я и повелся!..
- Меня зовут Маркел Джонович, не надо перепутывать. Чао, друзья, попутный кий вам в…
Чики прищелкнул пальцами обеих рук, и дверь сама захлопнулась с грубоватым железным звоном, может быть, даже, стукнула по носу оператора котельной Пышкина Маркела Джоновича, заставив его умолкнуть на полуслове, но мы с Чики этого уже не видели, мы торопились к метро.

* * *
А Маркел Джонович вернулся в «жилой блок», где, по-прежнему стоя возле стола, его ожидал чужой посетитель.
- Итак… Прошу прощения, с кем имею честь? Евгений…
- Андрей Сергеевич.
Посетитель качнул запястьем левой руки и смущенно пояснил:
- Женя – была моя первая любовь, вот и наколол по детской глупости, надо бы свести, да все как-то… И супругу мою Женей зовут, звали... повезло, что совпало…
Маркел Джонович гмыкнул, потер предплечьем свой толстый нос…
- Да, да, да! Все верно, это я лопухнулся: буквы на татуировке явно, что с потугами на каллиграфию, плюс росчерк-изгиб, заведенный от последней буквы под слово… Это имя дамы сердца и никак иначе, абсолютно элементарно! Но вы тоже не без ошибок, надо было так и спросить: во вторую котельную, в «Змей Горыныч», где Васильев, а я же в мыслях читать не умею. Гм, да. Меня зовут Маркел Джонович. Излагайте, Андрей Сергеевич, какая забота привела вас к Саше Васильеву, которого я сегодня заменяю во всех его ипостасях? Присаживайтесь, табурет относительно чист, вот – я еще протру… гм… относительно чистой тряпицей…
- Да, но…
- Вы же сами слышали, что сказал на сей счет мой уважаемый коллега, он же верховный оператор котельной? Полноценно заменю. Ну, хотите, позвоним Александру Петровичу, у меня где-то валялся записанный номер от его трубки…
- Нет, нет, я не возражаю и не отрицаю, просто несколько неожиданно все… И необычно… Я понимаю, что мой нежданный визит выглядит более чем странно…
Скорее всего, посетителю показались странными все те, кого он увидел в предыдущие минуты, включая обстановку, но, как человек воспитанный, и прочно впитавший в себя образ городского интеллигента, он предпочел в качестве странности обозначить для собеседника себя самого и свою проблему…
Покуда Маркел Джонович рылся, бурча ругательства, в стопке разномастных бумажек и блокнотов на краю стола, посетитель деликатно водил туда-сюда очками, осторожно вглядываясь…
Древний телевизор на столе, под стать ему – антикварный CD-проигрыватель… в углу комнаты дверь на засове, в противоположном углу открытый дверной проем… за ним явно, что чулан… в чулане кровать или топчан, застланный постельными принадлежностями…
- Нет, не могу найти, чертова бумаженция! И все же. Прошу прощения, могу я еще раз взглянуть на буквы… поближе…
- Ради бога! Вот. – Андрей Сергеевич выставил вперед левую руку, и Джон Маркелович без особых церемоний подтянул ее к себе за обшлаг пиджака…
- Хм… Я так понимаю, ваша основная работа – за компьютером?
- Да! Я по профессии главн… я работник бухгалтерии, и по роду своей деятельности провожу рабочий день, уткнувшись в бумажки да в монитор. Знаете… один-эс, парус… без этого просто никак сегодня, калькулятором не обойдешься, не то, что в былые годы… Но как это вы догада…
- О-хо! У меня есть знакомый - вы его имели возможность коротко лицезреть несколько минут назад - который и деревянные счеты помнит в качестве новации. Ну-с… Излагайте. Или, все же, предпочитаете дождаться Александра? Его смена завтра, через сутки ровно. Расценки те же. Или позвоните ему сами, если номер знаете. Чайку?
- Благодарю, нет. Жарковато для чаепития. Я, с вашего разрешения, лучше пиджак… того…
Теперь стало ясно, что дело спешное, настолько накипевшее, что посетитель готов поделиться им даже с кассиршей в супермаркете. Не уклониться. Маркел Джонович обреченно улыбнулся и долил себе еще половину кружки.
- Да, прямо на спинку стула вешайте.
- С чего начать?.. Вы позволите, я буду не очень структурированно, с пятое на десятое прыгать…
- Прыгайте как вам угодно, ни один прыжок не уйдет от моего внимания.
Посетитель откашлялся, и рассказ потек, словно бурная горная речка с тающего ледника – нервно, извилисто, с брызгами слюней, слез и попутных отступлений от основного рассказа.
Андрей Сергеевич Крютовец – коллекционер и кошатник, проживает на Васильевском острове, в доме 28 по проспекту Кима, в трехкомнатной квартире-распашонке. Ну, не совсем один – при нем всегда кошки живут, иногда по две сразу, но чаще одна… или один… сейчас одна.
- Как кошечку зовут?
- Афина. Вот, извольте, карточку покажу. Вот! Дочь эрмита Тимура, я не шучу, это правда! Чудо мое бело-рыжее… Кстати… Я вам сейчас расскажу один просто удивительный…
- Да, с удовольствием послушаю, но чуть позже, на другом прыжке, а пока продолжайте фабулу. И не волнуйтесь так, мы все уладим, если это возможно в принципе. Вы давеча, описывая свое жилье, сказали форточка. То есть, у вас не стеклопакеты? Или это фигура речи насчет форточки?
- Нет, то есть, да, не стеклопакет. Знаете, я привык по старинке…
Андрей Сергеевич собиратель, коллекционер, и большую часть своих скромных доходов тратит на удовлетворение своей страсти. Все его доходы – от работы главным бухгалтером в одной не очень большой производственной фирме. Ему шестьдесят лет, вдовец, на пенсию пока не собирается, его услуги востребованы. Коллекционирует окимоно.
- Кимоно?
- Окимоно. Многие путают окимоно и нэцкэ, но это от невежества. Разница?.. Ну, например, чтобы не залезать в дебри, нэцкэ всегда имеют сквозную дырочку для шнурка, химотоси, их носят с собой, окимоно же не такие древние и предназначены украшать жилища, никаких дырочек и петель там не предусмотрено.
У Андрея Сергеевича одна комната полностью выделена под коллекцию, там даже Афина редко бывает, хотя любит это делать… И на днях случилась пропажа! В комнате, наряду с другой мебелью… Мебель - не то чтобы прямая коллекция, но… знаете ли… попутно… бывает никак не удержаться, плюс выгодное приобретение, всегда можно пустить на обмен или продажу…
(Да, да, я хорошо это понимаю, Андрей Сергеевич, дистиллированно-чистых коллекционеров чего-то одного - не бывает, ну, разве что среди миллиардеров, которые в состоянии позволить себе подобную причуду… Всё, продолжайте, не перебиваю…)
…есть комод красного резного дерева. На комоде… вот, кстати, фотография… видите… гордость коллекции, пусть и не самая дорог… не самая ценная ее часть, но одна из самых любимых: все семь богов и богинь, все вырезаны в разное время рукою одного мастера и (предположительно) из древесины одного и того же дерева. Впоследствии, под влиянием западной цивилизации, окимоно стали несколько увеличиваться в размерах, но я приверженец именно японского стиля… И вдруг однажды статуэтка Бэндзайтэн (или в просторечии Бэнтэн) — богини удачи - пропадает. В комнате разор, многие окимоно повалены, сброшены, перепутаны, лежат на полу, что-то в угол закатилось… Восстановить все как было – в общем и целом, без нюансов – хватило и часа, может, двух… Всё на месте – Бэнтэн пропала!
- Очень похоже на игры вашей кошечки Афины.
- И я так подумал! Знаете, как раз в тот день я оставил дверь в комнату полуоткрытой, чтобы проветрить… ну, там… иногда приходится опрыскивать, против жучков, мух… Когда я поднял на ноги всех, кого мог поднять… Я даже и милицию вызывал…
- Полицию.
- Да, да, полицию… И частных детективов нанимал, с собаками-ищейками… когда полиция руками развела, не найдя состава преступления… Что толку эти описи с протоколами составлять… Короче говоря, доказан факт посещения моей Афиной комнаты, следы ее лап, волоски ее шерсти… Да, однозначно, что это она там повеселилась, но – Бэнтэн! Статуэтка исчезла бесследно! Предупреждая ваши вопросы, поясню: я взял за свой счет отпуск на целую неделю и все эти дни просеивал каждую вещь, каждую пылинку на каждой вещи в моей квартире! Все мыслимые закутки и щели, все укромные места! Пропала еще безделушка, тоже деревянная, но совсем иного уровня ценности, почти ерунда… А Бэнтэн – это мой талисман, это мое любимое чудо. Без него у меня все из рук валится, счастье от меня отвернулось. Вы не поверите, но я плакал и умолял Афину отдать игрушку, которая вовсе не игрушка, я ей угрожал и пытался подкупить… Я… я… я…
- У вас из нагрудного пиджачного кармана торчит уголок носового платка, Андрей Сергеевич, не расстраивайтесь, самое ужасное уже произошло, значит, дальше будет лучше.
- Да, да, спасибо! Извините мне мои слезы, просто нахлынуло!.. Знаете, это невероятно мучительно, когда происходит такой конфликт между самыми большими привязанностями в моей одинокой жизни…
- Иначе говоря, Афина не призналась, и статуэтку не выдала?
- Именно так. Я даже собаку ищейку вызывал, с опытным проводником!
- Да, вы уже это говорили. И она ничего не обнаружила? - Андрей Сергеевич удрученно помотал головой и довольно шумно высморкался в платок, с помощью которого он только что боролся со слезами. - Если данная статуэтка все еще существует в нашем подлунном мире… А она существует, Андрей Сергеевич! Она обязательно существует, куда ей деваться!? Мы ее найдем, вот увидите. Но для этого мне придется помучить вас вопросами. Готовы?
- О, да. Спрашивайте!
Маркел Джонович сложил вместе растопыренные ладони мохнатых ручищ, так чтобы палец к пальцу, чтобы все выглядело не хуже, чем в старинном телесериале, и выкатил белки глаз к закопченному потолку.
- Рыночная стои… коллекционеры за такую статуэтку сколько готовы заплатить?
- Гм… очень от многого зависит… навскидку пять-семь… если отдельно, вне комплекта…
- Тысяч долларов?
- Евро.
- А вторая?
- Ну… сотню, может, от силы две… Цены – это ведь не главное.
- Разумеется, не главное. В вашем автомобиле есть кондишен? Шофер не вспотеет, вас дожидаючись?
- Конечно есть. Во время езды я предпочитаю натуральный ветерок из окна, а когда меня в маши… Простите, а как вы догадались, что я… и что с водителем…
- Японская тачанка или британская? Урожденная британская, да? Или нет, японская?
- Да, точно! Английский Ровер 75, универсал, оттуда пригнали в свое время. Старенький, но пока нас, нашу фирму, вполне устраивает. Знаете, практически ежедневно приходится по банкам, по филиалам, по налоговым… Но как вы догадались, М-маркел Джонович? А-а-а!.. Вы на улице видели, как я автомобиля выходил?
Маркел Джонович надулся и потемнел взором, однако сдержался.
- И ничего подобного. Вы ответственный работник, не юноша, явно, что сюда не на метро приехали и вряд ли на такси… гм… но это не важно, почему не на такси… Явно, что в машине вы без пиджака, в такую-то духотень. Рубашка с короткими рукавами. Руки ваши разного оттенка, левый локоть куда более загорелый, нежели правый. Так бывает у водителей-профессионалов, особенно в летнее время, когда они свободную руку высовывают в окно, под лучи палящего солнца, да. Но крупные диоптрии в ваших очках не позволяет мне предположить, что вы сами за рулем. Стало быть, точно с водителем. Но поскольку загар гуще на левой «непрофильной» руке, я имел смелость предположить праворульный вариант служебного автомобиля. И не ошибся, как видите.
- Потрясающе! Это так просто, а уж я вообразил… Да, да, да, я и сам должен был до такой элементарщины додуматься, позор моим сединам… Но сегодня мне как-то не до того, знаете ли, все мысли о работе, а теперь и о доме, и вообще… Я чувствую себя никчемой и развалиной! Так все… бессмысленно в этой жизни!..
- Плакать нам с вами преждевременно. Я приметил, что в вашем кожаном портфельчике есть еще фотоснимки, помимо тех, что вы мне уже показали. Они секретные?
- Фотографии? Нет, нет! Целая пачка всяких разных, я их нарочно привез, сделал, распечатал и привез, об этом меня заранее предупредили… от Александра Петровича предупредили. Чтобы не только в цифре, но и распечатанные.
- Сюда их все! И будьте готовы к подробным пояснениям. Давно вещичка с вами?
- Пятнадцать лет, шестнадцатый.
Поехали!..

Под один кат весь текст не уместился, продолжу под вторым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments